Вы находитесь здесь:Главная/СМАРТ-БЛОГИ/Тищенко Елена
05.05.2014

Давид Жвания: «На Майдане Ивченко спрашивал у меня, где взять оружие»

Опубликовано в Жвания - Давид Жвания

5 лет назад миллионер Давид Жвания ходил по Крещатику в потертой дубленке - он отвечал за порядок во время Оранжевой революции. Сегодня, говорит, тоже вышел бы на Майдан. Но не на трибуну, а снова к людям - соскучился по здоровым эмоциям, «духу» и саморегулирующемуся порядку. О том, как выглядят те бурные события пять лет спустя глазами одного из организаторов - в интервью г-на Жвании «Левому берегу».

«Я поседел за время Майдана»

Сегодня пять лет Майдану. Как вы оцениваете произошедшие события - Оранжевую революцию 2004 года?

У меня сложные оценки. В отличие от многих других политиков, я никогда события конца 2004 года революцией не называл. Сравнивая ситуацию с процессами, происходящими в Грузии, я понимал, что подготовки к настоящей революции на Украине не было. Не было той системы, которая сначала сработала в Югославии, потом в Грузии через «Кмару» (молодежное движение - «Левый берег»).

Да, технологически те процессы имели американские корни. Но это далеко не американское ноу-хау - создание протестных ячеек, которые должны во время акций сыграть более резкую роль. На Украине такой работы практически не проделывали. Были сегментарные, небольшие, иногда даже эпатажные действия, которые, по сути, в нашем штабе - том, которым я руководил до переворота, - пресекались.

Украина - очень большая страна, и такие процессы могут привести к хаосу, которого никто не хотел. Мое понимание, что протестные акции могут быть, формировалось на основании понимания ситуации, которая назрела. Произошла очень серьезная синергия ускорения процессов выхода из постсоветского пространства, была большая вера в евроинтеграцию, которую каждый понимал по-своему. Именно она двигала людьми.

Чем тогда для вас был Майдан?

Считаю, что Майдан - это была протестная акция, которая началась в столице ночью 21 ноября, а потом поддерживалась и в регионах. Вышел, в первую очередь, Киев, социально обеспеченные люди, которые хотели десоветизации. Ведь Кучма устарел. Он был очень похож на советского руководителя. Это всех раздражало - людьми двигала вера в возможность изменить устаревшее.

Как это удалось аккумулировать под Ющенко - это уже технология штаба. В этом мое самое большое разочарование. Один человек стал олицетворением той здоровой эмоции, которая копилась и была выпущена на Майдане. Она должна была трансформироваться в эффективный путь развития нового государства, в выплеск украинских возможностей и талантов, в ускорение адаптации к новому миру, который открылся после распада Советского Союза. Но, к сожалению, этого не произошло. Выплеск был холостой.

Как вам лично вспоминается ноябрь 2004 года?

Мне было интересно наблюдать, как люди в эти дни изменились. Они стали добрее, начали здороваться, водители уступали друг другу дорогу, пропускали пешеходов. На глазах происходила европеизация населения. Сегодня жалко смотреть, как советское общение вернулось обратно, став постсоветским и превратившись в почти хамское. Это то, что я переживал.

Считается, что вы принадлежали к радикальной части организаторов, которая хотела превратить Майдан в революцию...

Наоборот. Я не был в радикальной части. Просто я принадлежал к группе людей, которые хоть чем-то занимались на Майдане. Если остальные стали эпатажной массой, которая присутствовала и, действительно, пытались что-то предпринять, то моя задача состояла в том, чтобы они ничего дурного и глупого не сделали. (Смеется).

А слухи такие ходили, потому что приехали представители Грузии, и все считали, что я поддерживал их мнение. Хотя я их изолировал, чтобы они не привносили к нам грузинский опыт, где действительно была революция - со штурмами, с пролитой кровью. Я делал все, чтобы пресечь активную деятельность тех политиков, которые пытались себя показать, выдумав какую-то провокацию.

Майдан был абсолютно саморегулированный. У нас была плотная связь с бывшей властью. Мы прекрасно понимали, что они не будут предпринимать силовых действий. Мы боялись лишь провокаторов, которые могли возникнуть внезапно. Они и возникали! Борьба с провокаторами, включая таких людей, как Червоненко Евгений Альфредович (Смеется), Александр Зинченко, который вдруг возглавил Совет национального спасения, Алексей Ивченко, который собирал повстанческие войска и издавал указы, была моей задачей. Кстати, Ивченко спрашивал у меня, где взять оружие.

Как вы с ними боролись - беседовали или убеждали по-другому?

(Смеется) Я серьезно с ними беседовал. Тогда все хотели что-то штурмовать. То, что не было ни одной жертвы, - феномен, который войдет в учебники. Такая громадная акция - и не было даже одного умершего в панике или от удушья, то есть обычных случаев, которые происходят при таком массовом скоплении народа. Это большое достижение. После Майдана я даже начал в Бога верить, хотя до этого был атеистом.

Прочитано 4095 раз

Оставить комментарий

 
 

СМАРТ-БЛОГИ